Экзистенциальная тревога: «Дуинские элегии» Рильке. Рональд Бриттон

Экзистенциальная тревога: «Дуинские элегии» Рильке. Рональд Бриттон

Как будто некто слепок головы моей пронзал стальной иглой зловеще. Я чувствовал азарт его жестокий, как будто на меня лились потоки дождя, в котором искажались вещи.

Письма к молодому поэту (Райнер Мария Рильке, перевод Марины Цветаевой)

Только дайте розе Его цветами каждый год ласкать. Ведь он — Орфей. Его метаморфозы Во всем и всюду. Незачем искать Других имен.

Недавно один из френдов привёл стихотворение Рильке. Я вспомнил, что давно стихи Рильке, написанные на русском оно растет как в ночи страх.

Стихи к Чехии Рильке был звездой первой величины в том ярком созвездии талантов, которое чешские и прогрессивные немецкие исследователи справедливо именуют пражско-германской школой. Эта школа обогатила немецкое и мировое искусство творчеством Верфеля, Мейринка, Кафки это необходимо признать при всех идейных противоречиях, которые отмечает советская критика у этого сумрачного, трагического мастера , Эгона Эрвина Киша, Ф.

Последние три имени уже связаны с ярко выраженной революционной тенденцией в развитии германоязычной литературы века, свойственной далеко не всем писателям пражско-германской школы. В то же время демократическая направленность творчества, любовь и уважение к народу отличают всех этих писателей, в том числе и молодого Рильке. Имя Рильке по справедливости занимает одно из первых мест в этой плеяде. Целиком квалифицировать пражско-германскую школу как провинциальную ветвь австрийской литературы было бы, разумеется, несправедливо.

Более точное обозначение ее историко-литературного места пока что дело будущего. Рильке — певец Праги и ее пригородов, влюбленный в нее осо- бенно в юности. Он вырос именно в этой пражско-германской среде. Первые дебюты Рильке — поэтически еще мало самостоятельные — связаны именно с этой средой. В своем юношеском творчестве он в какой-то мере объективно продолжал гуманную традицию великого немецкого просветителя И. Гердера, наставника Гете, стремившегося пробудить у немцев чувство дружбы к славянским народам.

В Праге зародилась его глубокая любовь к славянству, а также его поэтическая симпатия ко всем отверженным и угнетенным, ко всему малому и неприметному, красоту которого он раскрывал с такой же страстью и увлеченностью, как у нас Достоевский и Чехов. Очень важно также, что с этого времени Рильке навсегда остался чужд каким бы то ни было националистическим влияниям и в этом смысле был более последователен, чем многие видные писатели, не исключая Гауптмана и Томаса Манна, выступавшие в годы первой мировой войны с великогерманских позиций.

Но кулак с кровавой веревкой он не смеет разжать. Медленно он выводит большими буквами, строгими и прямыми: Потом он прячет письмо под мундир, в сокровенное место, туда, где лежит уже розовый лепесток. Глаза у крестьянина распахнуты, и в них отражается что-то; нет, это не небо. Значит, скоро наконец-то жилье.

Р. М. Рильке. Автор предлагает герменевтико-лингвистический метод .. Ф. Больнов, анализируя поэзию Рильке, отмечает, что сквозь страх достижимо.

Когда коснется вас зима, деревья жизни? Вражда нам наиболее свойственна . Любящие наталкиваются на грани. Напряженно и старательно подготовляется противоположное данному мгновению. Мы не ощущаем контуры чувства, а лишь то, что формирует его извне. Кто не сидел перед театральным занавесом своего сердца? И вот он взвился: Танцор превращается в бюргера и идет через кухню в свою квартиру. Я не хочу этих лишь наполовину наполненных содержанием масок. Я могу выдержать кукольный театр и долго сидеть в нем.

Всегда найдется, что посмотреть. О, ты, мой отец, так горько вкушавший жизнь во имя меня, пробуя первые угрюмые отлившиеся формы моего долженствования , занятый вкушением моего чуждого будущего, — о, ты, который с тех пор, как ты умер, часто в моей надежде внутри меня испытываешь страх и расточаешь равнодушие, отказываешься от целых царств равнодушия, коими обладают мертвые, за кусочек моего рока, — разве я не прав?

Роза Мира и новое религиозное сознание

Но кулак с кровавой веревкой он не смеет разжать. Медленно он выводит большими буквами, строгими и прямыми: Потом он прячет письмо под мундир, в сокровенное место, туда, где лежит уже розовый лепесток. Глаза у крестьянина распахнуты, и в них отражается что-то; нет, это не небо. Значит, скоро наконец-то жилье.

В Москве открылась выставка"Рильке и Россия", посвященная одному из главных модернистов ХХ века, чья поэтическая и личная.

Но кулак с кровавой веревкой он не смеет разжать. Медленно он выводит большими буквами, строгими и прямыми: Потом он прячет письмо под мундир, в сокровенное место, туда, где лежит уже розовый лепесток. Глаза у крестьянина распахнуты, и в них отражается что-то; нет, это не небо. Значит, скоро наконец-то жилье.

Над домишками каменно высится замок. Широко перед ним стелется мост. Крики, звон и собачий лай! Кони ржут, и копыта гремят. Наконец-то не думать о том, чем набить себе брюхо. Дать покой изнуренному слуху. Предаться тому, что случится. Что будет — то благо.

Райнер Мария Рильке - Новые стихотворения

Орфический круг Райнера Марии Рильке Ведь нищета — великий свет нутра. Во сне, когда, не оставляя бдений, из бытия, рыданий и видений к поэту чувства льнут, и дух его померк, он жизнь, и смерть коленопреклоненно приемлет, сгибом своего колена Пер. В серебряном многоголосье мировой поэзии на рубеже 1ХХ и ХХ веков одна из самых чарующих, элегических нот принадлежит австрийскому поэту Райнеру Марии Рильке.

Именно в Ворпсведе Рильке встретил Клару Вестхофф, будущую жену . Тысячи лет выражали эти черты страх и ужас, не разлагаясь.

Детство и юность он провел в Праге, где учился в начальной школе, и уже в девять лет начал писать первые стихи. В м году впервые едет в Италию. И уже в мае го года он едет в Россию второй раз. Он побывал во многих местах: Туле, Киеве, Полтаве, Харькове, Воронеже, Саратове, Казани, Нижнем Новгороде и других городах, встречался с семьей Пастернаков, познакомился с поэтом Спиридоном Дрожжиным, и даже написал несколько стихотворений на русском языке.

Позднее он называл своей родиной два места: Рильке читал много русской классики:

Райнер Мария Рильке: четыре мифа

Значение страха для экзистенциальной философии Если подобным образом было более точно развито отношение человека к миру и если при этом был пролит свет на человеческую ситуацию во всей ее незащищенности и мир во всей его тревожности, то тем самым все большую отчетливость обретал тот факт, что понимание мира и жизни экзистенциальной философией разворачивается на почве совершенно определенного настроения.

И в этом плане против экзистенциальной философии достаточно часто выдвигались возражения. Считалось, что она является философией противостоящего жизни пессимизма. Но при этом забывалось, что на основе экзистенциальной философии никоим образом не предполагалось ослабления сил, что, напротив, именно она является источником силы и достижений существования.

Райнер Мария Рильке один из крупнейших поэтов-модернистов ХХ века. Правда, он знает и ночной страх, когда люди в ужасе блуждают впотьмах.

И снова оба молчат, и немец кричит наконец: Он вспоминает светловолосую девушку, с которой играл. Домой бы, домой, хоть на минутку, чтоб только успеть сказать ей: И вот на рассвете — навстречу конник и еще, и уже их четверо, десять. А потом целая тысяча — войско. Дальше им — порознь. Но им нельзя разлучиться, они друзья, они братья.

Им еще столько надо поведать друг другу, они уже столько друг другу сказали. И стук копыт и спешка вокруг.

Письма к молодому поэту

Больше, чем какой-либо другой поэт, он сразу вызывает представление о самой субстанции Поэзии, Лирики, Пески. Вы — воплощённая пятая стихия: В бурной атмосфере начала века это качество его личности особенно заметно. Иным он из-за этого казался чрезмерно отрешённым, но было в этой отрешенности и особое бескорыстие, несуетное и преданное служение своему поэтическому дару. Это не значит, чго он пел совсем уж безмятежно.

той бурей, что внушает смертный страх, неделями не уходя на отдых. А после все сидят в своих домах, рассматривая вещи на комодах диковинные в .

Видишь, здесь начало всех начал, явная примета Божьей воли. Гвозди в доски кое-как вбивая, требовать к ответу смеешь ты Самого Творца, чья власть живая даровала дереву цветы? Плотник быстрым взглядом ангела искал в своем углу; вздрогнул, никого не видя рядом, шапку снял. В небе, вам знакомом, я, новая звезда среди высот, пылаю так, что для меня проемом становится весь этот небосвод; он тесен мне. Впустите же меня в свою судьбу. О, как я одинока в пустынных ваших душах, в дебрях рока, но падает от моего огня тень дерева, сулящего плоды, а на земле пространство для звезды невиданной.

И вам не страшно? Свет ненаступивших, но грядущих лет на ваших лицах, искаженных мраком. Произойдет под этим сильным знаком столь многое; Вам, верующим, вам, немногословным, весть я передам, чтоб высказался дождь и летний зной, и птичий лет, и ветер. Ваша суть не может к жирной суете примкнуть, отъевшаяся. Ни одной не мучит вещи невозможный торг у вас в груди.

МОЯ КНИЖНАЯ ПОЛКА. РАЙНЕР МАРИЯ РИЛЬКЕ, 135 лет.

, . В одном из курсов немецкого языка на Интернете это стихотворение приводится в опровержение мнения с которым я не согласен , что немецкий язык звучит грубо. Я выбираю его как пример того, как текст Рильке, состоящий из скелета слов, связанных друг с другом в определенном порядке, окружен облаком из параллельных и альтернативных значений, а также сгущений полной неясности. На языке музыки — это не только полифония и обертоны, но и диссонансы: Я не сомневаюсь, что лингвист и литературовед вдвоем могут это облако проанализировать, но совмещение двух специалистов с поэтом-переводчиком в одном лице — совершенно невероятная вещь.

Я могла читать одно стихотворение Рильке целый вечер по слогу, по букве . в реальности, полнокровности, конкретном ощущении жизни, её «страха, .

И помнишь ты, как розы молодые, когда их видишь утром раньше всех, все наше близко, дали голубые, и никому не нужно грех. Вот первый день, и мы вставали из руки Божья, где мы спали — как долго — не могу сказать; Все былое былина стало, и то что было очень мало, — и мы теперь должны начать. Ты не беспокойся, да от погибели не бойся, ведь даже смерть только предлог; что еще хочешь за ответа?

Утро Родился бы я простым мужиком, то жил бы с большим просторным лицом: Никто кругом бы не узнал — кто я. Я постарел, и моя голова плавала на груди вниз, да с теченьем. Как будто мягче кажется она. Я понимал, что близко день разлуки, и я открыл, как книгу, мои руки и оба клал на щеки, рот и лоб… Пустые сниму их, кладу их в гроб, — но на моем лице узнают внуки все, что я был… но все-таки не я; в этих чертах и радости и муки огромные и сильнее меня: Лицо Все на полях:

Existentialism: Rainer Maria Rilke, The Notebooks of Malte Laurids Brigge


Comments are closed.

Жизнь без страха не только возможна, а абсолютно реальна! Узнай как победить страх, нажми тут!